Пораженная, Иоганна смотрит на дочь со смешанным чувством восхищения и опасения, но для очистки совести говорит ей о безнравственности, которая царит в России. Там все ненадежно, любой вельможа рискует оказаться в тюрьме или в Сибири, в политике – переворот за переворотом, кровь течет рекою… Фикхен отвечает, не дрогнув, что хаос ее не пугает и что Господь наверняка поможет ей в ее возвышении. Когда что-нибудь втемяшится ей в голову, ни гром, ни молния ее не заставят отступить. «Сердце подсказывает мне, что все будет хорошо», – говорит она в заключение. И тут мамаша тихо говорит со смущением: «А что скажет брат мой Георг?» Оказывается, она в курсе идиллических отношений между Фикхен и дядюшкой! Дочери об этом она намекает впервые. Разоблаченная Фикхен краснеет, но отвечает: «Он может пожелать мне лишь счастья и богатства!» Ни на секунду не пришла ей в голову мысль сравнивать страждущего воздыхателя и великого князя Петра. Перспектива царствовать когда-нибудь над двадцатью миллионами подданных стоит того, чтобы пожертвовать детским увлечением. Девушка холодно говорит об этом матери, а та, ошеломленная, просит хранить разговор в секрете.

Остается уговорить Христиана Августа, упорно отвергающего даже мысль о переходе дочери в другую веру. Вести бой берется Иоганна. Она приводит такие убедительные аргументы, что муж в конце концов уступает, оговорив право дать Фикхен точные наставления о поведении в России, как при дворе, так и в религиозных делах. Добившись согласия мужа, Иоганна заставляет его тут же написать письмо по всей форме о согласии на брак и срочно посылает конверт с нарочным в Берлин.