Вот она и осведомлена. С точки зрения сердечных чувств ничего хорошего ждать ей не приходится. Она предвидела это, когда еще собиралась в Россию. Это путешествие – не для встречи с большой любовью, а во исполнение политических целей. Ей нет еще и пятнадцати, но, в отличие от матери, она не участвует в светском порхании и интригах, она готовится к будущему основательно, упорно и без шума. Прежде всего София поняла: чтобы понравиться императрице, привлечь на свою сторону знать, завоевать симпатии чиновного и мелкого люда, она должна стать столь же русской, как если бы родилась на этой земле. Если ее дурак кузен, великий князь Петр, настраивает против себя все окружение, вечно демонстрируя немецкие замашки, она старательно и успешно изучает русский язык и православие. Религиозным образованием ее занимается Симон Тодорский, умный и культурный священник-богослов, настоятель Ипатьевского монатыря. Он свободно владеет немецким и объясняет Софии, что православие не так уж далеко от лютеранской веры и что она не нарушит обещания, данного отцу, перейдя из одной религии в другую. А девушке только этого и нужно. Она считает, что Бог не может обидеться на нее из-за перемены обряда, когда речь идет о такой ставке, как корона Российской империи. Чтобы подготовить почву, София пишет отцу, что не существует противоречия в учениях между этими двумя религиями. Различен только «внешний обряд». Этот «внешний обряд», конечно, обескураживает ее немного своей восточной пышностью. Воспитанная в лютеранской строгости, она видит в этом царстве позолоты, благовоний, икон, свечей, коленопреклонений и возвышенных песнопений некое зрелище, необходимое ввиду «грубости народа», как она выражается. Но главное – это порыв души, а не обрядовые детали, окружающие переживаемое чувство. Христиан Август удивлен такой быстрой переменой и пишет дочери, что ей следует «подойти к этому испытанию серьезно», но она уже решила для себя, к какому берегу пристать.