А в-третьих, теперь королю удаётся план – экстренно командировать в невесты этому немецкому принцу, ставшему русским великим князем и наследником, Софию, принцессу Ангальт-Цербстскую, что ещё больше подкрепит немецкое влияние в Петербурге. И сегодня король ждёт визита к нему её матери герцогини Иоганны Елизаветы – он обещал её принять, ему наконец просто необходимо её принять. Она может оказать Пруссии существенные услуги в Петербурге!

– Его величество выглядит сегодня очень озабоченным! – прошептал придворный в зелёном кафтане вверх, в высокое ухо министра Подевильса.

Тот в ответ неопределённо качнул головой. «Ещё бы, – подумал министр, – эти семейные дела поважней любой войны».

И продолжал внимательно слушать музыку.

Камер-лакей, скользнув в угловую залу, остановился у белой с золотом двери. Король взглянул вопросительно в его сторону, опустил флейту. Аккомпанемент смолк.

– Ваше величество, графиня Рейнбек! – доложил камер-лакей.

– Рейнбек? Рейнбек? – громко спрашивал король. – Не помню. Что за дама? Почему? А?

И посмотрел на первого министра.

– Ваше величество, – прошептал тот, согнувшись вперегиб, – вы же изволили приказать немедленно принять её сиятельство.

– А! Теперь понимаю. Помню! – Король повернулся на одной ноге. – О! Это другое дело! Значит, эта старая карга таки пожаловала к нам! Отлично!

Он подошёл к окну, искоса заглянул в направлении подъезда. Там, занесённая снегом, стояла высокая старая коляска.

– Ха! Это её возок? В таких ещё наши предки тевтоны кочевали со своими детьми и имуществом. Хха-ха-ха! Во всяком же случае – и графиня кочует на новые места. Ха-ха!