Храповицкий развёл руками:

– Примечательного ничего. Генерал Еропкин доносит, что московское дворянство поступками короля шведского весьма недовольно и в Аглицком клубе…

Императрица вдруг встала, не дав закончить причёски, быстрыми шагами прошла в спальню и вернулась, держа в руках печатные листки.

– Вам известно сие издание?

Храповицкий наклонил голову:

– Да, «Вечерняя заря», господином Новиковым издававшаяся…

– А вы читали, что здесь написано? – Она обернулась, – Мария Саввишна, подай мои окуляры.

Перекусихина принесла большие очки. Екатерина надела их и прочла вслух публикацию:

– «Молодого поросёнка, путешествовавшего по чужим странам, чтобы получить образование, и возвратившегося совершенной свиньёй, можно будет видеть без денег на всех улицах столицы».

– Ведь это он и ранее печатал в «Трутне».

– Далее, как вам нравится такое письмо?

«Из города М-вы нам сообщают, что там на пять тысяч жителей-дворян находится более нежели десять тысяч человек парикмахеров, камердинеров, поваров, слуг и служанок, которых господа питают и одевают богато за счёт глада и наготы несчастных и грабимых ими земледельцев».

Императрица повернула лист:

– А здесь изображена лавка модная и француженка перед ней, говорящая: «Одна наша лавка может разорить в году до ста тысяч крестьян». Далее там же напечатано: «Мы увлекаемся некоторыми снаружи, блестящими дарованиями иноземцев, мы становимся их обезьянами и начинаем презирать и ненавидеть всё русское: наше прошлое, добрые свойства нашего народного характера, наш язык – речь наша до того испещрена иностранными словами, что если мы не примем против этого сильных мер, то российский язык никогда не дойдёт до совершенства своего…»

Храповицкий изобразил на лице грусть, развёл руками:

– Московские газетиры

Екатерина задумалась, по лицу её пробежала тень беспокойства, она как будто про себя вымолвила: