Работали в четыре руки, быстро и ловко, у Пенелопы и Елены примерно одинаковая скорость и сила прибивания узлов, потому перекосов не бывало, это хорошо, рисунок не съезжал в стороны. Клитемнестра пришла посмотреть, как трудятся сестры, постояла, притворно вздохнула:

– Дольше не могу, пора собираться с мужем в Микены… Вам-то что, а я ежеминутно под присмотром, Агамемнон глаз не спускает…

Елена не сдержалась, чтобы не фыркнуть ей вслед:

– Угу, так и смотрит, как бы удрать!

Клитемнестра резко обернулась, но сестра сидела, как ни в чем не бывало, и вязала узелок за узелком, что-то напевая…

– Как жаль, что вами никто из женихов не заинтересовался… Не пришлось бы сидеть перед станом и работать…

Ответить Клитемнестра не позволила, удалилась раньше, чем Елена раскрыла рот. У той все бурлило внутри, но что она могла сказать?

Какое-то время работали молча. Потом Пенелопа завела разговор о молодых людях, зачастивших в Спарту.

– Я боюсь выходить замуж. Попадется такой, как Агамемнон, как с ним ложиться в постель и вообще ему подчиняться?

У Елены скулы сводило от желания сказать, что как раз с Агамемноном и хорошо. Пенелопа продолжала:

– Страшно даже подумать, что нужно обнажаться перед мужчиной. Это так стыдно…

– Стыдно? Просто нужно встретить мужчину, руки и глаза которого тебе будут приятны, тогда не стыдно.

– А как узнать, что это он?

– Почувствуешь.

– А… у тебя есть такой человек, про которого ты можешь помыслить, что…

– Есть, – вздохнула Елена, подумав, что не сможет стать женой этого человека.

– А он… красивый?

Девушка вдруг подумала, что царь Микен внешней красотой вовсе не отличается, скорее наоборот, но в нем мужская сила, подчиняться которой удовольствие. Только как это объяснить Пенелопе, которая и за руку себя взять никому не позволяет?

Хорошо что пришла жрица с новыми мотками нитей, иначе Елена попросту не знала бы что отвечать. Она боялась выдать себя неосторожным словом или взглядом, уже желая, чтобы Агамемнон с Клитемнестрой поскорее уехали.