– Почему это?! – возмутилась Афродита. – Всем известно, что Прекраснейшая я!

Не осталась в долгу и Афина:

– Кому это «всем»?! Может, для своих любовников ты и прекраснейшая, но для меня так… фи!

– Для тебя?! Да кто ты такая, чтобы вообще о красоте судить?! Коза с оружием!

– Я?!

– Обвешалась доспехами, чтобы не было видно, что больше похожа на колонну, чем на женщину!

– А ты свой пояс сними, сразу все увидят, чего ты стоишь!

– Да я и без пояса во сто крат краше тебя в твоих побрякушках!

– Девочки, девочки, не ссорьтесь! Яблоко мое, – Гера протянула руку за красивым плодом. Ей наперерез метнулась Афродита:

– Сама себя Прекрасной назвала?!

Чуть со стороны раздался тихий голос богини раздора Эриды, которую попросту не пригласили на свадьбу, но которая это яблочко и подкинула:

– Пусть Зевс рассудит.

Зевс сверкнул глазами на Эриду, богиня раздора есть богиня раздора, чего от нее ждать? Но как рассудить, если требуется выбрать между тремя богинями? Отдать Гере, тогда про стрелы Эрота можно забыть и сидеть привязанным к супруге, а Зевсу очень нравились любовные похождения. Отдать Афродите, значит, навлечь на себя гнев Геры, отдать Афине (тоже ведь хороша!) – обидятся первые две. Громовержец с тоской оглянулся. И тут его взгляд сквозь просвет в облаках упал на сладко потягивающегося после сна Париса.

– Вон он рассудит. Простой смертный, так честней будет.

– Он?.. – разочарованно протянула Афродита. – А кто это?

Зевс подозвал Гермеса и что-то спросил. Тот объяснил, Громовержец кивнул и хмыкнул, подзывая теперь богинь:

– Это пастушок Парис. Пусть он отдаст яблоко той, которую сочтет Прекраснейшей.

– Вечно ты норовишь уйти от ответственности, – проворчала Гера. – Во всем так. – И вдруг подозрительно поинтересовалась: – Это тоже твой сын?

– Нет! – быстро отказался Зевс. – Мамой клянусь!

Возможно, Гера и продолжила бы допрос супруга с пристрастием, но две другие богини уже поспешили за Гермесом вниз, пришлось и ей поторопиться.