— Ну и быстро двигается дядя Глостер! — воскликнул он, прижавшись носом в раме.

Елизавета помогла матери подняться, и они тоже подошли к окну.

— Ты уверен, что это его люди, Дикон? — спросила она, пытаясь что-то разглядеть сквозь пелену усиливающегося дождя.

— Видишь кабана на их щитах и латах? — в ответ показал Ричард.

— Посмотри, Бесс, вот старый грум дяди Ванди, он учил меня ездить на моем первом коне. Вон там, это хорошо видно при свете факелов.

Значит, все правда. Глостер прибыл в Лондон.

— Отойди от окна, Ричард! — попросила мать. Он неохотно повиновался. Елизавета подумала,

что такому впечатлительному и живому мальчику, наверно, очень неприятно, что о нем постоянно волнуются.

— Ими заполнен весь двор. Как вы считаете, они пытаются окружить нас? — спросила Сесиль. Она казалась испуганной.

— Глупенькая, они не причинят нам вреда. Никто не сможет нас заставить выйти отсюда, — напомнила ей Елизавета.

— Но они могут помешать кому-нибудь пройти к нам, — заметил Ричард. Как всегда, он быстро соображал.

— Ты хочешь сказать, что мы можем умереть с голоду? — застонала Сесиль.

— Боже ты мой, ну будьте немного умнее, — просила их Елизавета.

Она усадила маленьких девочек играть в куклы.

— Почему дядя Глостер вдруг захочет морить нас голодом? Он, наверное, вскоре придет сюда, чтобы повидать нас, и принесет сласти. Вы должны помнить, что он так же скорбит, как и мы все!

— Он сначала отправится к своей бесценной жене! — пробормотала Сесиль. Она не привыкла, чтобы Елизавета разговаривала с ней, как с глупышкой.

— А почему бы и нет? Мне тетя Энн нравится, — заметил Ричард.

— В его пользу говорит то, что он так сильно ее любит, — сказала Елизавета. Такое проявление человеческих чувств делало Глостера похожим на других людей, и это позволяло гораздо меньше его опасаться.