Товарищу его не спалось. Голова его полна была впечатлениями сегодняшнего дня, и он проговорил:

– Дяденька!

– Что тебе?

– А должно быть, такая елка дорого стоит?

– А ты думал дешево? – усмехнулся майор.

– То-то я и говорю. Поди, рублей десять.

Майор вместо ответа протяжно свистнул.

– Двадцать, что ли?

– И сто платят.

– Ишь ты. Богатые покупают?

– Да, брат. Нам с тобой такой елки не купить. А ты спи лучше!

– Не хоцца, дяденька…

– А ты все спи.

Мальчуган замолк и вздохнул.

Тем временем майор стал считать небольшую кучку медных денег, лежащую на столе. Оказалось всего сорок две копейки. Майор задумчиво покачал головой и тоже вздохнул.

– А у тебя была елка, когда ты был маленький? – снова заговорил мальчик.

Этот неожиданный вопрос, по-видимому, возбудил в майоре кучу воспоминаний из далекого прошлого, представлявшего такой резкий контраст с настоящим. Счастливое детство пронеслось перед ним каким-то светлым, радостным призраком и потонуло во мраке позднейших лет постепенного падения, воровства, пьянства и нищеты.

И он раздумчиво ответил:

– Была.

– Каждое Рождество была?

– Да… В сочельник всегда была…

– И хорошая?

– Чудесная… вроде той, какую ты сегодня видел…

И майор, невольно увлеченный нахлынувшими воспоминаниями, стал подробно рассказывать, какие у него бывали елки, и как он, одетый в шелковую красную рубашку, танцевал и веселился вместе с другими детьми, такими же нарядными, и сколько было на елке игрушек, фруктов и конфет, и как их раздавала его мать, красивая, статная барыня…

Мальчик слушал, как очарованный, словно сказку, этот рассказ, наполовину правдивый, наполовину прикрашенный фантазией павшего человека, желавшего осветить лучезарным блеском хоть далекое прошлое.