Я не знала, кто моя соперница, но мечтала отмотать время назад и волшебным образом устроить так, чтобы Пашков сделал свою охотничью стойку на кого-нибудь из постоянных клиенток казино, женщину сильную, независимую, богатую. При одном условии — клиентка эта непременно должна была оказаться моей хорошей знакомой. Заметив кобелиный интерес Сергея Геннадьевича, я тихонько подхожу к ней и шепчу на ушко: «Отомсти за меня, пожалуйста!» Женщина кивает, бриллиантовая серьга в ее ухе загадочно мерцает. Я снова скрываюсь за какой-нибудь бархатной портьерой, а моя знакомая благосклонно улыбается Пашкову, уже пускающему сладкие слюнки. Они беседуют, пьют вино, вместе ставят на какую-нибудь цифру. Причем ладонь его как бы случайно накрывает ее руку.

Потом они едут к ней домой. Черный «мере» въезжает в ворота особняка, Сергей Геннадьевич помогает даме выйти, она роется в кошельке и протягивает ему пару зеленых бумажек. Охранники ехидно усмехаются.

«Что это?» — растерянно вопрошает изумленный Пашков. «Ваш гонорар, — невозмутимо отвечает дама. — Или, если хотите, спонсорская помощь. Вы ведь, как я понимаю, альфонс? Пользоваться вашими услугами у меня нет необходимости, но мне всегда жалко таких, как вы, вынужденных зарабатывать столь унизительным способом… Берите, не стесняйтесь!»

Охрана откровенно гогочет. Моя знакомая изящным движением поправляет прическу и, повернувшись к особняку, приветливо машет рукой. На пороге стоит ее супруг — красивый, сильный, мужественный. Пашков по сравнению с ним — Микки Маус на фоне Роберта де Ниро…

В общем, что-то примерно в этом духе я представляла себе и в тот день, когда отправилась на Люберецкий рынок за водкой. Мне хотелось напиться, чокаясь с зеркалом, порыдать над фотографией драгоценного Сереженьки и обессиленно уснуть прямо в одежде и несмытой косметике. В желудке было тяжело от прискучившей вермишели, на сердце — от сознания того, что все мечты о мести — лишь мечты. Продирающиеся мимо тетки с авоськами норовили проехаться по моему светлому плащику окровавленными бедрами индейки и кусками говяжьей печени. И вдруг я увидела тот самый лозунг! Рядом на прилавке стояли «домики» для тараканов, напичканные рыжими трупиками, аэрозольные баллоны, даже в закрытом виде источающие отвратительный запах. А я смотрела только на неровные буквы, выведенные синим фломастером: «Мы поможем отравить тех, кто мешает вам жить!»