Но продолжаем наши сухие выписки: иеродиакон Кирилловского монастыря Савватий, за нетрезвость и _бесчинство, произведенное в церкви во время богослужения_, - запрещен до раскаяния и послан в другой монастырь. Дьячок Литовский, за нетрезвость, в каковой иногда присутствовал при богослужении, - в монастырь и на прежнее место. Псаломщик Бальзаминов, за крайнюю нетрезвость и _неприличное ведение себя в храме, "сопровождавшееся прекращением богослужения"_, - в монастырь и на другое место (1876 год).

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Благословивши венец нового 1877 года благости господней, духовенство продолжает новое делание, а епархиальный суд старое суждение на непонятный лад.

Вот случай из новгородских епархиальных хроник 1879 года.

Пономарь Волков, за бродяжничество, грубости и неисправность, отрешен, с правом искать другого места. Бродяга "с правом" искать места церковника это уже что-то феноменальное и едва ли сообразное с каким бы то ни было понятием о правах, достоинствах, законе и чести.

Диакон Виктор Орлов, за нарушение долга подчиненности, порядка и благочиния "принародно" в храме, во время литургии, и за насильственное держание у себя церковных документов, - в причетники, впредь до раскаяния. Пономарь Светлов, за распространение ложных слухов, обман и по подозрению в похищении документов, - в монастырь с переходом на другое место.

Наказание _"по подозрению"_ в новейшее время - вещь невероятная. Средневековая инквизиция и наша жестокая юрисдикция XVIII века - и те добивались доказательств или сознания, хотя бы вымученного. Оставляемых же в подозрении по XV т. св. зак. не наказывали. А потому здесь прибавка "и по подозрению" не кажется ли просто оскорблением самой идеи правосудия?