Может быть, он просто имел какое-нибудь личное неудовольствие на св. иконы, которое и -вымещал на них "разбитием". Это в православном мире неоднократно случалось. Еретики, вроде штундистов, отвергающие поклонение иконам, обыкновенно выносят их из домов в церкви или "пускают на воду", по текучим рекам, но повреждать их избегают. Православных же мирян, которым приходит такая фантазия, за это лишают прав состояния и ссылают; но священник, который подает такой пример, как видим, оставляется при храме церковником и потом может опять священнодействовать. (Во II томе сборника г. Любавского есть интересное в этом роде дело о рядовом Карпе Орлове, который тоже, возымев личность к иконам и взойдя в церковь села Перелет, начал стрелять по иконостасу из казенного ружья. Он пришел для этого с большим запасом патронов в сумке. Происшествие это, как видно из книги г. Любавского, считалось делом особой важности. Кишиневский епископ писал об этом светским властям, и началось "секретное" дело, которое окончилось тем, что рядовой Орлов оказался сумасшедшим и посажен в дом умалишенных.)

Дьячок Вл. Сперанский, за отметку в исповедных росписях такого лица, которое не исповедывалось и не причащалось, за упрек священника в присвоении двадцати пяти рублей и "за чтение однажды апостола довольно безобразно", на один месяц в монастырь. В чем заключается безобразие - не объяснено {Иногда этого рода духовные выходки бывают очень курьезны. Давненько, недалеко от моей родины, один находчивый дьячок, имея неудовольствие на помещицу, устроил ей великим постом такой скандал. Совершая "исходя чтение", он прочел: "и призва Фараон бабы и рече: бабы, бабы, - _все вы, бабы, б..ди, срамовщицы и нагубницы_". В оное время это прошло беспоследственно, или, как говорил чтец: "на ней, как на собаке, присохло".