«в то время как просвещение, образование, наука… разъедали изнутри тела крупнейших монархий Англии и Франции, общеевропейский, так сказать, среднеевропейский XVIII век начался со вполне средневекового столкновения короля-рыцаря шведского Карла XII с Россией абсолютного монарха Петра I. <…> Карл и Петр еще носили латы»,—
пишу я.
«И закончился XVIII век через, разумеется, сто лет совершенно идентичным образом! Вполне по-средневековому. Через 11 лет после Великой французской революции генерал Бонапарт, с темпераментом итальянского средневекового кондотьера, становится императором французов. И подобно Карлу XII <…> будет шататься по всей Европе с армией».
В XVIII веке рационализм был благороден, ибо в кровавой борьбе заявил о себе, в борьбе против устаревающего христианства и против устаревающего типа государства — против монархии. Тогда рационализм был трогателен, искренен, это его все еще героический период. Третье сословие — буржуазия — взяла его на вооружение. Активная, сильная, возмужавшая в противостоянии церкви и королю буржуазия. И главное — рационализм в XVIII веке не подавлял других мировоззрений, он был одним из претендентов на трон.
Весь XIX век рационализм сражался. Вначале за то, чтобы отвоевать куски территории.