– А я думал, ты в Англии, – сказал он Томасу.

– Я был там, – сказал Томас, перейдя на французский, ибо знал, что графу проще говорить на этом языке, – и там, а потом еще и в Бретани.

– А теперь явился сюда, как раз мне на выручку, – ухмыльнулся граф, обнаружив щели между недостающими зубами. – Сдается мне, ты не прочь получить кувшин эля, а?

– Целый кувшин, милорд?

Граф расхохотался.

– Мы выставили себя дураками, верно?

Он смотрел на французов, которые теперь, когда у реки собралось не меньше сотни английских лучников, уже не так рвались в атаку.

– Мы-то думали выманить десятка четыре их рыцарей на честный бой возле этой деревушки, а на нас нагрянула с холма половина их чертовой армии. Ты привез мне весть об Уилле Ските?

– Он умер, милорд. Погиб в сражении у Ла-Рош-Дерьена. Граф вздрогнул, потом перекрестился.

– Бедный Уилл. Видит Бог, я его любил. Лучше его солдата не было.

Он глянул на Томаса.

– А как насчет того, другого? Привез?

Он имел в виду Грааль.

– Я привез золото, милорд, – ответил Томас, – а это – нет.

Граф потрепал Томаса по плечу.

– Мы еще поговорим. Но не здесь.

Он обернулся к своим людям и возвысил голос:

– Назад! Отходим назад!

Его арьергард пешком, без коней, которых уже переправили на другой берег, поспешил к реке, чтобы перейти ее вброд. Томас последовал за ними, а граф с обнаженным мечом замыкал отступление. Французам, упустившим ценную добычу, оставалось лишь проводить отступавших насмешками и оскорблениями.

На этот день сражение закончилось.

Французская армия не перешла реку. Воины короля Филиппа перебили защитников Ньёле, но даже самые горячие головы понимали, что большего им не добиться.