– Собрать-то собрал, милорд, – признал Робби, – но потерял.

– Потерял?

Робби молчал, опустив глаза, и Томас ответил за него одним коротким словом:

– Кости.

Граф брезгливо поморщился, а потом снова обратился к сэру Гийому:

– Я наслышан о тебе (в его устах это была высокая похвала) и знаю, что ты вполне можешь повести ратников. Но кому ты служишь?

– Никому, милорд.

– Тогда ты не можешь командовать моими ратниками, – с нажимом произнес граф и выжидающе умолк.

Сэр Гийом помедлил. Он был гордым человеком, опытным воином и славу стяжал, сражаясь против англичан. Теперь же, без земли и без сеньора, был немногим лучше, чем любой бродяга.

Помолчав, сэр Гийом подошел к графу, преклонил колени и протянул к нему сложенные как для молитвы ладони.

Взяв его руки в свои, граф спросил:

– Обещаешь ли ты быть мне вассалом и не служить никому, кроме меня?

– Обещаю, – твердо ответил сэр Гийом.

Граф поднял его, и они обнялись и поцеловались в уста.

– Для меня большая честь иметь такого вассала, – промолвил граф, похлопав сэра Гийома по плечу, после чего снова обратился к Томасу: – Итак, ты можешь нанять достаточно большой отряд. Тебе потребуется, думаю, человек пятьдесят. Наполовину из лучников.

– В такой дальний поход – пятьдесят? – удивился Томас. – Милорд, они и месяца не продержатся.

– Ничего, продержатся, – возразил граф и объяснил, почему так удивился, услышав, что Астарак находится в земле Вера. – В прежние годы, когда ты еще сосал мамкину сиську, нашей семье принадлежали земли в Гаскони. Сейчас мы их потеряли, но от прав своих не отказывались, и, стало быть, мне по закону должны принадлежать три или четыре тамошних крепостцы.

Джон Бэкингем, снова углубившийся в чтение заметок отца Ральфа, скептически приподнял одну бровь, как бы выражая свое отношение к столь неосновательным притязаниям.