– Монжуа Сен-Дени! – выкрикнул герцог боевой клич Франции.

Грянули литавры, дюжина трубачей протрубили сигнал к атаке. Со стуком опустились забрала шлемов. Арбалетчики уже спустились к подножию склона и растягивались вправо, окружая англичан с фланга. Потом над зеленым лугом взвились первые стрелы, английские стрелы с белым оперением, и король, подавшись вперед в седле, отметил, что на вражеской стороне лучников маловато. Как правило, всякий раз, когда проклятые англичане выходили на бой, на каждого рыцаря или ратника в их армии приходилось не меньше трех лучников, но гарнизон форпоста Ньёле, очевидно, в основном состоял из ратников.

– Ну, с Богом! – напутствовал король своих солдат.

Предчувствие победы его воодушевило.

Трубы зазвучали снова, и с холма хлынула серая волна ратников. На бегу они выкрикивали свой боевой клич, а с ором сотен глоток соперничали неистовый бой барабанов и такой рев труб, словно трубачи надеялись одним этим звуком обратить англичан в бегство.

– Бог и святой Дени! – выкрикнул король.

Арбалетные болты, короткие железные стрелы с полосками кожи вместо оперения, издавая низкий свист, понеслись к траншеям. Выпустив сотни стрел, генуэзцы укрылись за огромными щитами и взялись за вороты, без помощи которых не могли согнуть усиленные сталью рога их оружия. Ответные английские стрелы глухо забарабанили по павезам, но спустя мгновение английские стрелки переключили внимание на атакующих латников Жоффруа. Их длинные стрелы с узкими стальными наконечниками в три, а то и четыре дюйма, способные прошить кольчугу как полотно, тучей полетели навстречу наступавшим. Они натягивали тетивы и стреляли. Французы, однако, подняли и сомкнули щиты. Один из ратников пошатнулся, раненный в бедро, но атакующий вал обтек его и сомкнулся снова. Английский лучник, вскочивший, чтобы спустить тетиву, получил арбалетный болт в плечо, и его стрела, сорвавшись, бесцельно улетела в воздух.