— Все дети доньи Леонор почитали ее, — подтвердил Сиприано Сальседо. — Ее вера их укрепляла. Один из них, Педро, приходский священник в Педросе, разделял, как и она, любовь Лютера к музыке, полагая, что истина и культура, если они подлинные, должны сочетаться.

Между тем поваренок подал им мясное блюдо и в завершение поставил на стол еще один кувшин красного бордо. Капитан налил вина в стакан Сальседо. Тельериа же вина еще не пробовал и наблюдал за Бергером с любопытством энтомолога, набивая табаком свою трубку, индейскую глиняную трубку, какие привозили контрабандисты на галерах вместе с табаком, употребление которого начало распространяться в народе вопреки запретам Инквизиции. Выждав, пока поваренок прикрыл задвижную дверь, капитан сказал:

— Если уж говорить о Вальядолиде, не следует забывать о главном человеке, о доне Карлосе де Сесо, этом идеальном воплощении веронезского мужа — щеголь, красавец, силач, человек умный и высокомерный. По моему мнению, дон Карлос де Сесо — виднейший зачинатель пробуждающегося кастильского лютеранства.

Сиприано Сальседо поглаживал свою короткую бородку, машинально, как бы нехотя, кивая.

— Да, дон Карлос де Сесо — человек интересный, весьма начитанный, однако его особа окружена какой-то неясностью. Почему он уехал из Вероны? Почему обосновался в Испании? Бежал ли от чего-то или просто следовал призванию миссионера?

Капитан Бергер был готов порассуждать о любой детали, незнание которой позволило бы усомниться в его знакомстве с успехами лютеранства.

— Паписты вначале приняли Сесо, отнеслись к нему уважительно. Даже послали в Тренто на Собор сопровождать епископа Калаорры. Какой-то злопыхатель утверждал, будто его послали просто как переводчика, но это ложь. Сам епископ, готовясь к возвращению в Испанию, сказал Каррансе