И г. Зверков, не докончив речи, отворотил голову и завернулся плотнее в свой плащ, мужественно подавляя невольное волнение.

Читатель теперь, вероятно, понимает, почему я с участием посмотрел на Арину.

- Давно ты замужем за мельником? - спросил я ее наконец.

- Два года.

- Что ж, разве тебе барин позволил?

- Меня откупили.

- Кто?

- Савелий Алексеевич.

- Кто такой?

- Муж мой. (Ермолай улыбнулся про себя.) А разве вам барин говорил обо мне? - прибавила Арина после небольшого молчанья.

Я не знал, что отвечать на ее вопрос. "Арина!" - закричал издали мельник. Она встала и ушла.

- Хороший человек ее муж? - спросил я Ермолая.

- Ништо.

- А дети у них есть?

- Был один, да помер.

- Что ж, она понравилась мельнику, что ли?.. Много ли он за нее дал выкупу?

- А не знаю. Она грамоте разумеет; в их деле оно... того... хорошо бывает. Стало быть, понравилась.

- А ты с ней давно знаком?

- Давно. Я к ее господам прежде хаживал. Их усадьба отселева недалече.

- И Петрушку-лакея знаешь?

- Петра Васильевича? Как же, знал.

- Где он теперь?

- А в солдаты поступил.

Мы помолчали.

- Что она, кажется, нездорова? - спросил я наконец Ермолая.

- Какое здоровье!.. А завтра, чай, тяга хороша будет. Вам теперь соснуть не худо.

Стадо диких уток со свистом промчалось над нами, и мы слышали, как оно спустилось на реку недалеко от нас. Уже совсем стемнело и начинало холодать; в роще звучно щелкал соловей. Мы зарылись в сено и заснули.