Валерий Артосов никаких диссертаций не защищал. В конце горбачёвских восьмидесятых, когда вышло постановление о работе с молодыми литераторами, у него подряд вышли два поэтических сборника — «Простор» и «Топоры». Жизнь тогда жарко дышала ему в лицо многими обещаниями, и они с Асей решили завести второго ребёночка. Артосов мечтал, что после Ирки родится мальчик, но получилась опять девка, которую назвали Ариадной, и отец звал их так:
— Ириша! Ариша!
Потом времена стали худые, семью кормить нечем, а родить сына всё равно хотелось. Уже в последние годы Ельцина поэт Артосов научился подрабатывать халтурой, купил себе компьютер, скачивал из Интернета информацию и составлял сборники типа «Учёные шутят», «Сквозь полотна великих живописцев» или «Вековые традиции кофе». Снова появились деньжата, и, наконец, родился сынок, к Ирише и Арише добавился Гриша. Но, увы, и халтурные книжки не приносили достаточного дохода, чтобы тащить семью, по городским меркам многодетную. Стихов Артосов писал гораздо меньше, чем в молодости, и после «Топоров» лишь спустя пятнадцать лет выпустил очередной сборник «Утраты».
А тут вдруг — премия Фета. По деньгам не великая, а всё же… И пригласили на Цейлон. Ася, которая от безденежья давно уж стала печальная, вдруг сказала:
— И никаких разговоров! Подумать только: Цейлон! Шут с ними, с деньгами на билеты! Поезжай, Валерочка, умоляю! Будет, что вспомнить, и нам будешь рассказывать. Да и детям гордость: нашего папу на Цейлон приглашали.