Если его предположение верно — дело может принять рискованный оборот, и предусмотрительность не помешает.

Чу!

Обостренный слух уловил чьи-то шаги, и каждая мышца Нефр-ка напряглась. Луна светила ярко, но густая тень, отбрасываемая стенами гробниц, служила хорошим укрытием.

Нефр-ка шепотом попросил богов воодушевить его и, зорко всматриваясь, потер мочку уха, чтобы оно не уставало и не обманывало.

И тут же увидел рослого незнакомца в темном переднике, с мешком на плече. Черты его лица издали, к тому же измененные лунным светом, казались странными и даже уродливыми.

Нефр-ка унял свое волнение, чтобы душа незнакомца не почуяла его душу, и неслышно двинулся за ним...

«Ведь сегодня день Сета, — вдруг вспомнил Нефр-ка, — черный день, не предвещающий ничего приятного».

Он стал еще осторожнее, но продолжал преследование, оставляя условные знаки по пути. Незнакомец шел к ступенчатой пирамиде. Не доходя до высокой и длинной стены, окружавшей ее, взял правее и направился к усыпальнице какого-то вельможи, давным-давно засыпанной песком.

Имя похороненного нигде не сохранилось, и усыпальница считалась заброшенной.

«Но зачем?! И кто он?.. Как поведут себя духи знатных предков? А боги: вмешаются или нет?»

Обогнув угол усыпальницы, грабитель — иначе его не назовешь! — огляделся (Нефр-ка вовремя как бы превратился в камень) и принялся молиться.

Издалека едва доносилось его бормотание, и Нефр-ка снова обратил свои помыслы к небу.

— О великие дети Рэ-Атума — Шу и Тефнут, — шептал он, — родители Геба и Нут, помогите мне! Только служение вам и верность тем, чьи тела покоятся здесь, привели меня сюда... Укрепите мою силу и ловкость!..

Он тщательно подбирал слова. Ведь обращение к богам — по существу, та же жертва или приношение.

Молитвой и заклинанием человек может сделать многое, если точно знает, кого из богов, когда и как надо умиротворить. Лишь бы не упустить нужного слова!