Уни, самый сильный человек в государстве, личный телохранитель, помог повелителю сойти. Голову царя украшал платок в белую и красную полосы, с золотым уреем — огнедышащей коброй, покровительницей фараонов. Широкое ожерелье из драгоценных камней ощутимо давило ему на плечи. От золотого пояса спускался белый набедренник из тонкого полотна, в мелких складках. На поясе висел передник из золота и слоновой кости, а сзади — львиный хвост. Ноги обуты в золоченые сандалии с перемычкой между пальцами.

В руках царь держал символы своей власти — гиппопотамовую плеть и волопасовый крюк. Его карие глаза смотрели миролюбиво и, пожалуй, весело. Крупный ровный нос покрылся бисеринками пота. Лучезарный Рэ сегодня, как видно, тоже в отличном настроении — такой жары не было давно.

Слуги держали над головой повелителя плотный, ярко раскрашенный полог на эбеновых шестах из страусовых перьев. Хефрэ сделал знак, и Хену, бойко вскочив на ноги, начал приветственную речь:

— Владыка Обеих Земель, живущий вечно, родитель людей, бог премудрости, обитающий в наших сердцах, солнце лучезарное, озаряющее обе земли ярче солнечного диска, зеленящий поля больше Священной Хапи, жизнь, дающая дыхание, производитель существующего Птаха!

— Сенеб, Хену, Хеси, достойные слуги бога... Мне доложили о твоем даре, — царь повернулся к художнику, тут же поднявшемуся с земли и стоявшему с почтительно опущенной головой. — Я приготовил тебе награду, но прежде хочу взглянуть на дело твоих рук, подружившихся с камнем...

— О Хем-ек, да будешь ты жив, цел, здоров, — ответил ликующий Хеси. — Главный жрец Хену проводит тебя в святилище, да пусть взор твой порадуется моим Аписом.

Придворные расступились, Хену жестом пригласил царя войти в храм и последовал за ним в небольшом отдалении. Он как бы возглавлял теперь царскую свиту, сгоравшую от любопытства и с завистью посматривавшую на Хеси, шедшего по левую руку и чуть отступая от жреца.