– Дело не в этом, я вполне вам доверяю, но… Не могли бы мы, скажем, остановиться на трех тысячах? – Трауберг часто заморгал.

– Не хотелось бы вас разочаровывать, но на трех тысячах мы не поладим, – отчеканила Валандра.

«Господи, надо же быть таким упертым!»

– Ладно, – неожиданно согласившись, махнул рукой Трауберг. – Пять так пять!

– И накладные расходы, – напомнила Вершинина.

– Само собой, – снова проявил сговорчивость Трауберг.

– Хорошо, тогда приступим.

Покончив с внутренней борьбой, Трауберг как-то просветлел и преобразился. Он даже повеселел. Его лицо, которое минуту назад сводило точно судорогой, разгладилось и порозовело.

– Ваша дочь жила с вами?

Трауберг опять закашлялся.

– Нет, у нее была своя квартира, в ней-то как раз… – он замолчал и опять принялся за прочистку горла.

– Понятно, – протянула нахмурившемуся Траубергу руку помощи Валандра. – Вы часто виделись с Маргаритой?

– Я живу с другой семьей уже двадцать лет. С матерью Маргариты я разошелся, когда ей было четырнадцать лет.

– Значит, ей было тридцать четыре?

– Да, седьмого апреля исполнилось. – Трауберг опять погрустнел. – Она умерла…

– Я знаю, – не поняла Валандра, кого Лев Земович имеет в виду.

– Я говорю о Кларе, матери Маргариты. – пояснил он. – Я, конечно, помогал им, но с Маргаритой мы виделись не часто… – Трауберг опять захрипел и потянулся за стаканом с водой.

– Может, кофе?

– Спасибо, не откажусь, – гость осушил стакан.

Вершинина подняла трубку с рычага одного из трех стоящих перед ней телефонных аппаратов и набрала трехзначный номер.

– Валера, – сказала она в трубку, – зайди, пожалуйста, на минутку.

Валандра нажала на рычаг и, продолжая прерванный разговор, обратилась к посетителю: