Его звали, скажем это раз и навсегда…
С какими трудностями сталкивается писатель, выбирая имена для своих персонажей! Труднее дать имя, чем характер.
Потому что роман – не жизнь, которая может позволить себе все на свете. Подумайте о Гарибальди. Если бы вам пришлось создавать подобный персонаж, неужели вы назвали бы его Джузеппе? Вы колебались бы между Гоффредо, Орландо, Сильная Рука или Львиное Сердце. Жизнь же думала недолго: папаша Гарибальди назвал его Джузеппе, Беппе, Пеппе, Пеппино; папа Россини назвал его – представляете? – Джоваккино; пришло бы вам в голову назвать такого человека Джоваккино? А если бы вам пришлось создавать фигуру великого астронома, назвали бы вы его Галилео? И дали бы вы имя Данте поэту такого масштаба? Для подобного человека потребовалось бы, по меньшей мере, двойное имя: Джанфранческо, Джанпаоло, Джан Доменико. Или пусть даже одно имя, но зато – такое: Геркулес. А Петрарка, с его обыкновенным Франческо, совершенно не звучит. Подумайте, насколько было бы лучше Армандо или Лучо Петрарка.
Единственный, у кого с именем все в порядке, – это Макиавелли: Николо́. Не Никола, а Николо: совершенно дипломатическое и макиавеллианское имя. Оно вызывает смех или дрожь, в зависимости от интонации. Вон идет Николо: все смеются. Эге, там Николо: и это очень серьезно.
Родители недостаточно серьезно относятся к тому, как называть своих детей.