После чего начал закладывать их внутрь булочки; он старался оставлять как можно меньше свободного пространства, проявляя при этом, насколько это ему удавалось, необычайную изобретательность. Покончив с этим, осмотрел булочку и колбасу с наслаждением художника, любующегося своим произведением. (По правде сказать, это самое наслаждение является выдумкой; нам знакомы только художники, которые осматривают свое произведение со злобой.) Улыбнувшись, он воссоединил две половинки булочки, а из бумаги, в которую были завернуты булочка и колбаса, соорудил салфетку и разложил ее у себя на коленях. И вот, уже совсем собравшись приступить к обеду, он остановил руку с булочкой на полпути ко рту:

– Не желаете ли? – спросил он у соседа.

Тот поднял голову от газеты и в первый раз обратил внимание на Баттисту.

– Спасибо, – пробормотал он.

Взяв булочку, он проглотил ее в один присест.

Пошел мелкий дождь.

* * *

Как красив городской сад в дождь, когда с газонов лениво поднимается пар, миртовые изгороди стоят свежевымытые, хризантемы на клумбах налились влагой, с деревьев капает, а маленький серый пруд густо покрыт водяными пузырями! Скамейки намокли, а по мясистым бокам мраморных нимф стекают водяные струи. Вокруг ни души. На дорожках, посыпанных гравием, гуляет легкий, тончайший дождь; он здесь хозяин, он барабанит по большим листьям водяных лилий, постукивает по сухой листве, сорванной ледяным ветром с окоченелых деревьев; он проникает в глубину зарослей, колышется широким занавесом над прогибающимися газонами, омывает штакетники, поливает пустынную беседку.

«Внимание!» – подумал Солнечный Луч и зашагал.

На дорожке появилась прекрасная девушка.

Нужно уметь выбирать женщин, с которыми можно завязать разговор. Бывают дни, когда таких встречается сотня, и дни, когда не попадается ни одной. Обычно их встречаешь чаще, когда находишься в компании другой женщины.