- Принес пару.

- А то я зае..лась их покупать. Бабки небольшие, но свои. Я теперь безработная девушка.

-Как?

- Ты, котик, удружил.

- Это почему?

- Той фотографии спасибо. Родители спиногрызов телегу нацарапали, уроды радиоактивные. Коллективное письмо.

- Там же только грудь была. Как они определили?

- По груди один козел и определил, - она распахнула халат, продемонстрировав свою аппетитную грудь, ткнула с татуировку. - Запомнил, рожа...

-А... У тебя с ним...

- Ну и че? Все равно заложил, зараза. Брякнул, что ведьма за детьми ухаживает... А, плевать хотелось. Бабки та смешные.

- И как ты теперь? - Валдаеву стало неудобно. Его всегда удручало, когда результатом его статей становились чьи-то неприятности.

- Сейчас устраиваюсь. На крутые бабки. Не имей сто рублей, а имей тысячу. -Куда устраиваешься?

- В офис.

- И кем?

- Котик, много хочешь знать... Ладно, чего надо-то?

- Вот, - он выудил из "дипломата" пачку писем. - Это про тебя.

- Возмущаются?

- Еще как.

- Уроды.

Взор у нее был какой-то остекленевший.

- Ладно, спрашивай, - она плюхнулась на кушетку, так что халат открыл ее длинные ноги. Отшвырнула тапочек сорокового размера.

Валдаев вытащил диктофон и блокнот. Он никогда не полагался только на диктофон или авторучку. Диктофоны имеют обыкновение чудить в самые ответственные моменты, а авторучка бегает по бумаге порой непозволительно медленно.

Он с полчаса терзал Наташу вопросами. Врала она не менее самозабвенно, чем раньше. Хотя, может, где-то говорила и правду.

- Ну ты меня уже затрахал вопросами, - она зевнула, потянулась так, что грудь вывалилась из выреза, бесстыдно притягивая глаза. - Травку хочешь? кивнула она на пачку "Беломора".

- Марихуану?

- Ну не ромашку же.