Так и сяк...

Стелется над крышею

Алый стяг.

И, сказать по правде, я

Очень рад

Видеть был, как празднует

Стар и млад.

Как из мрака полночи

Из наших погребов

Хлеб потоком солнечным

В сто домов!

Вижу я, как с пастбища

Стадо идет:

Не в одни ворота

В сто ворот!

Смех на каждой улице

Не пустяк...

Над Курой волнуется

Алый стяг!

У холма заветного

На ветру

Старика заметил я

Поутру.

Над Курою шалою

Он стоял,

Руки к стягу алому

Простирал:

- Ты дало селению

Хлеб и свет,

Здравствуй, знамя Ленина,

Тыщи лет!

...Стал моими думами

Алый стяг!

Но отец судьбу мою

Порешил не так.

БЛЕСК

Теперь отец ходил угрюм и замкнут.

И в доме солнце ставнями душил.

Казалось он был выслежен и загнан

В глухую клетку собственной души.

"Где власть моя? И не бывало словно!

Вчера Гасан дрожал передо мной,

Наперекор не смел сказать и слова.

Сегодня - нас обходит стороной!"

...Отец с киркой

Чего бы это ради?

От страшных мыслей содрогался я,

А он работал, на меня не глядя

И ни о чем со мной не говоря.

Воя комната наполнилась известкой

И затхлой пылью рухнувших времен.

Отец дышал прерывисто и жестко.

Да неужели помешался он?

Но, наконец, все стало тихо дома,

И, как из клетки собственной души,

Из черного глубокого пролома

Он осторожно вытащил кувшин

И заглянул в него ожившим глазом,

Как будто снова побывал в былом.

И наклонил тихонько над паласом

И на паласе вырос желтый холм.

О золото, как кровожадно губит

Иных людей пронзительный твой блеск!

У моего отца дрожали губы,