- Не могу перечить я отцу.

Дрогнули испуганно ресницы.

Тень прошла смятенно по лицу:

- О Сафар, подумай хоть немного!

Только что свободным стал народ.

Вышел на счастливую дорогу...

- Это все твой брат тебе поет.

- Но, Сафар, ведь говорит об этом

Не один Кямал, а все село!

- Ты должна готова быть к рассвету.

Торопись, пока не рассвело.

- Что надумал ты? В какие дали?

Лучше посылал бы ты сватов!

Видишь, землю всем сельчанам дали,

Будет все - и хлеб у нас, и кров.

Втайне я и соглашался с Пери:

В утро то на площади большой

Я ли новой власти не поверил?

Я ли не был счастлив всей душой?

Ну а тут от страха, иль от горя,

Или сам не знаю отчего.

Стал я злиться,

Стал я с Пери спорить:

- Это все от брата твоего!

И невесты большевички стали!

- Большевичку, что, любить нельзя?

Взгляд моей невесты стал печален.

Стали отчужденными глаза.

- Пери, неужели разлюбила?

- Ах, Сафар, неужто жизни - врозь?

- Ты ж о крае света говорила!

- Говорила!

- Что ж с тобой стряслось?

- Для меня край света - край отчизны.

А за краем Родины - не жизнь...

Две тропинки - две различных жизни

В эту ночь от сада разошлась.

"Коль не едет - значит, разлюбила.

А любила б - так бы не могла".

Далеко тропинки разводила

Лунная двусмысленная мгла.

Зыбкие, расплывчатые тени...

Так порой бывает на земле,

Что ошибку одного мгновенья

Не исправишь даже за сто лет...

Я вернулся заполночь из сада.

На тахту измученно прилег:

"Мне забыться, мне забыться надо,

Хоть во сне забыться на часок!"

Но меня тяжелые раздумья

Утопили мстительно в себе,