И сердца забились:

Вставайте, уже утро!"

Я бежал на голос нежный,

Я следил издалека,

Как она с водою свежей,

Шла домой от родника.

Солнце плавало в кувшине,

Разливалось по рукам.

Словно солнце из кувшина

Восходило по утрам...

Пела Пери, пело платье,

Хоть заплата на заплате,

Пели мелкие монеты

На узорном пояске.

Мне казалось песня эта

Близким счастьем вдалеке.

Шла одна тропа по саду,

Но тропу делил забор.

Что ограда!

Сквозь ограду

Я ловил лукавый взор.

И решился я однажды,

Встал у Пери на пути,

Попросил ее отважно:

- Дай кувшин мне понести!

- Слишком хрупок! И к тому же

Сыну бека - не к лицу!

И расхохоталась тут же,

Как хлестнула по лицу.

Побежала без оглядки

Разделенною тропой

Зеленели смутно пятки,

Выпачканные травой.

Там, в лачуге глинобитной,

Пери нищее жилье...

Было горько и обидно

Мне презрение ее.

- Ты - сын бека,

Встрепенулась

Ты - сын бека,

Оглянулась...

Я бродил в раздумье горьком,

Безотчетно одинок.

"Где ты, Пери?

Мне бы только

Твой услышать голосок!"

Дни пошли однообразно,

Но настал и этот день:

Под холмом, от маков красным,

Я увидел чью-то тень.

Я увидел профиль четкий

Да изогнутую бровь

Шла соседская девчонка,

Волоча вязанку дров.

Ветки руки ей кололи,

Я печально понял вдруг,

Что давно тверды мозоли

На ладонях этих рук.

Ну а я? Какая тяжесть

Доставалась в жизни мне?

Лишь подушку, как поклажу,

Поворачивал во сне.

Я боялся ее смеха,

Помнил едкие слова,

Но настойчиво несмело

Взял у девушки дрова.

И светло и удивленно