Но об этом напоре я знал еще с детства. Недалеко от нас стояли два ужасающе бедных барака. В одном из них жил мальчик Артур. Жил в русской семье, так как у него никого не было - отец сидел в тюрьме и скоро должен был освободиться. Артур был красив и очень ладно скроен для своих тринадцати лет. Одет он был по - городскому: невиданный нами пиджак с узким воротничком без лацканов, брюки из какой -то темной дорогой и плотной ткани, всегда в чистой рубашке и вообще был ухожен и не походил на цыгана.

Пацаны в этом возрасте всегда доказывают свое превосходство на кулаках. Но с Артуром никто не хотел связываться: он явно был сильнее сверстников, что выдавали и его телосложение, и вид всегда досыта евшего подростка. Я как - то спросил его, не боится ли он местных пацанов? На что Артур ответил: "Я никого не боюсь". - "Ну а если тебя изобьет толпа, человек пять - шесть", поинтересовался я. Пацанам разговор был интересен, они ждали, что ответит Артур. А тот сказал спокойно: "Пойду к своим, они придут и разнесут здесь все". Я спросил, почему он не живет среди цыган? И Артур сказал, что отец поручил его своему другу, пока тот будет отбывать свой небольшой срок (кажется, года три). Да, взаимовыручку цыган я видел. Тоже отличительная черта.

Но слушая цыганские песни, я кое - что в них не понимал: в одних пелось про "Соколовский хор у яра", в другой - о неразлучной подруге - семиструнной гитаре, из третьей запали в память слова: "Цыган ходит - трубку курит, а цыганка - людей дурит".

Ну о том, что цыганка "людей дурит", было все ясно. А что это цыган только и занят тем, что все время курит трубку, было не совсем понятно.