- А мама твоя будет горевать! - сказала Аполлинария Николаевна. - Вот горевать будет!

- Не будет! - ответил Артем. - Она оладьи печет!

- Нет, будет. Эх, скажет, зачем Артем в школу нынче ходил? Ничего он там не узнал, а пошел учиться - значит, он маму обманул, значит, он меня не любит, скажет она и сама заплачет.

- И правда! - испугался Артем.

- Правда. Давай сейчас учиться.

- Чуть-чуть только, - сказал Артем.

- Ладно уж, чуть-чуть, - согласилась учительница. - Ну, иди сюда, раненый.

Она взяла его к себе на руки и понесла в класс. Артем боялся упасть и прильнул к учительнице. Снова он почувствовал тот же тихий и добрый запах, который он чувствовал возле матери, а незнакомые глаза, близко глядевшие на него, были несердитые, точно давно знакомые. "Не страшно", - подумал Артем.

В классе Аполлинария Николаевна написала на Доске одно слово и сказала:

- Так пишется слово "мама". - И велела писать эти буквы в тетрадь.

- А это про мою маму? - спросил Артем.

- Про твою.

Тогда Артем старательно начал рисовать такие же буквы в своей тетради, что и на доске. Он старался, а рука его не слушалась; он ей подговаривал, как надо писать, а рука гуляла сама по себе и писала каракули, не похожие на маму. Осерчавши, Артем писал снова и снова четыре буквы, изображающие "маму", а учительница не сводила с него своих радующихся глаз.

- Ты молодец! - сказала Аполлинария Николаевна.

Она увидела, что теперь Артем сумел написать буквы хорошо и ровно.

- Еще учи! - попросил Артем. - Какая это буква: вот такая - ручки в бочки?

- Это Ф, - сказала Аполлинария Николаевна.

- А жирный шрифт что?

- А это такие вот толстые буквы.

- Кормлёные? - спросил Артем. - Больше не будешь учить - нечему?