…Ночь была громадная, беззвездная и тихая.

– Вы сегодня про что будете думать? – спросила Катя, когда Серебровский проводил ее до финского домика.

– Спать буду, – ответил он, стараясь подстроиться под ее манеру говорить.

Но он сразу понял, что сфальшивил, потому что она говорила лишь то, что ей хотелось сказать, и не для того, чтобы обидеть, а просто она была естественна в каждом своем слове.

– Не будете вы спать, – сказала Катя, вздохнув. – Зачем говорите неправду? Думать будете… Обо мне. Только вот… как?

– Хорошо.

– А я про вас буду думать плохо.

– За что же?

– А вы трус…

– Почему?

– Приходите к нам завтра, – вместо ответа сказала Катя. – Вечером в церковь пойдем… Семнадцатый век. Во всех каталогах представлена. А поп тут Колька… по кличке Антихрист. Придете?

– Да…

– Ну а сейчас идите к себе. А то ловлю проспите…

– Жор…

– Что?

– Жор… Не ловля, а жор. Про щуку не говорят «ловля».

– И принесите ваши рубашки, мне постирать хочется. И штаны принесите, у вас там дырка…

– Вы зачем так говорите? Не надо мне так говорить…

– Вы на отчима моего похожи…

– Во мне все находят сходство с кем-нибудь.

– Обидно?

– Привык.

– Разве можно привыкать к обидам?

– Спокойной ночи…

– Дайте сигарету…

– Не дам. До свидания.

Серебровский повернулся и пошел к лесу. Он знал, что Катя стоит возле крыльца, и поэтому он шагал осторожно, чтобы слышать ее у себя за спиной.