Сильвестр быстро ввел организм в привычную для него кондицию, которую обычно не усугублял. Он принадлежал к той счастливой категории людей, которые сколько бы ни старались, не сопьются. Такова их биохимия, которая надежней любой морали.

— Знаешь, мне человек нужен надежный. Не хочешь поработать со мной опять? — бросил Силя как бы между прочим.

Один камешек с души долой! Значит, Сильвестр затеял тему без задней мысли: он просто решил затеять проект "Двадцать лет спустя".

— Твоя супруга немного ввела меня в курс вашей иерархии, — не без ехидства отозвался Клим. — У тебя есть Лучший друг Тимур и Правая рука Роман. Неужели тебе их мало…

Силя пропустил иронию мимо ушей, а это значило, что он растерян. Это чувствовалось и по тому, как он неуверенно излагал свое предложение. Ему требовался "кто-то вроде менеджера по кадрам"… "чтоб в людях разбирался". Климу стало скучно: во-первых, он не любил это речевой штамп: люди не антиквариат, чтобы в них «разбираться». Но красноречие никогда не входило в список достоинств Гарина. Он вечно не заканчивал фразы и прибегал к невербальным средствам общения: моментальный перекос в нижней части лица — и все должны догадаться, слово из скольких букв желал произнести босс. Клим, как друг юности, конечно, преуспел в искусстве толкования мимики.

— Послушай, ты же помнишь о моей… профнепригодности, — начал он, но Силя, понизив голос до отрывистого шепота, его прервал:

— Видишь вон ту… ну Лиза, понимаешь о ком я?!

Клим кивнул.

— Так вот, понаблюдай за ней, мне нужно твое мнение. Ты всегда умел схватить, как Собакин выражается, зерно образа. Надеюсь на тебя!

— Я так понимаю, что знать причину «слежки» мне не полагается? — поинтересовался озадаченный Буров.