Самый привычный диалог в «Сказках попугая» между похотливой женщиной и попугаихой, смахивающей по святости своих намерений на мать Терезу, такой:

— Отпусти меня.

— Иди, но боюсь, что ты раскаешься, как падишах такой-то.

— А что с ним случилось?

Пауза, затаенное дыхание, очередная притча…

Наконец, после «Рассказа о золотых дел мастере и его жене», купец таки возвращается. Обласканная им попугаиха докладывает о том, как трагически погиб ее супруг, блюдя нравственность его супруги. Купец топит сводню и разводится с женой. Попугаихе, в награду за труды, приобретается новый спутник жизни…

В будущем упомянутым сказкам суждена будет масса переизданий (ныне в Интернете можно, например, обнаружить в качестве русскоязычного, не слишком провалившегося в века «раритета» книжицу, предлагаемую к покупке всего за семь тысяч рублей — автором значится С. Хайдари, год выпуска — 1933-й), однако самому попугаю впредь уже вряд ли придется являть собой образчик христианской (или, уж не знаю, — мусульманской?) морали. Его все больше начнут использовать по прямому назначению — в качестве зеркала, отражающего реальные и, по-прежнему, не всегда благородные обличья представителей вида homo sapiens.

3

В 1883 году Роберт Льюис Стивенсон публикует свой знаменитый «Остров сокровищ». Одноногий долговязый Джон Сильвер, образчик пирата, в одной из глав романа знакомит Джима Хокинса (а заодно и всех, кто причастился этим приключенческим бестселлером) со своим бродягой-попугаем:

«— Вот капитан Флинт… я назвал моего попугая Капитаном Флинтом в честь знаменитого пирата… так вот, Капитан Флинт предсказывает, что наше плавание окончится удачей… Верно, Капитан?