Чем ниже спускались, тем становилось сырее. Коле было досадно и жалко, что его желтые башмачки в мокрой глине и руки испачканы глиной.

Наконец спустились в узкую, темную котловину. Ручей плескался о камни и звенел тихою, воркующею музыкою. Было сыро, но мило. Казалось, что и люди, и небо — все высоко-высоко, а сюда никто не придет, не увидит…

Коля с огорченным лицом оглядывал, изогнувшись назад, свои штанишки. Оказалось, что они разорваны. Коле стало досадно.

«Что скажет мама», — озабоченно думал он.

— Не велика беда, — сказал Ваня.

— Да панталоны новые, — жалобно сказал Коля. Ваня засмеялся.

— А у меня так вся одежа в заплатах, — сказал он. — Мне здесь хорошего не дают носить. Лес — не гостиная, — сюда нечего, брат, новенькое надевать.

Коля вздохнул и подумал: хоть руки помыть. Но сколько он ни плескал на них холодной воды, они оставались красноватыми от глины.

— Липкая здесь она, глина-то эта, — беззаботно сказал Ваня. Он снял сапоги, сел на камень и болтал в воде ногами.

— Разорвал одежду, испачкался, руки-ноги исцарапал, — говорил Ваня, — все, брат, это не беда. Зато ты не по указке, а что хочешь, то и делаешь.

И, помолчав, он вдруг сказал, улыбаясь:

— Сюда бы на крыльях слетать, ловко было бы.

— Жаль, что мы не скворцы, — весело сказал Коля.

— Еще мы полетаем, — странно уверенным голосом сказал Ваня.

— Ну да, как же, — недоверчиво возразил Коля.

— Я нынче каждую ночь летаю, — рассказывал Ваня, — почти каждую ночь. Как лягу, так и полечу. А днем еще не могу. Страшно, что ли? Не пойму.

Он задумался.

— У нас крыльев нет, — сказал Коля.

— Что крылья! Не в крыльях тут дело, — задумчиво ответил Ваня, пристально глядя в струящуюся у его ног воду.

— А в чем же? — спросил Коля.

Ваня посмотрел на Колю долгим, злым и прозрачным взором, сказал тихо: