Косые лучи солнца просачивались в комнату сквозь венецианские жалюзи, обещая прекрасный июньский денек. Элспет зажмурилась, чтобы не видеть пляшущих стен и потолка. Солнечный свет не исчез, а превратился в алое марево. Женщине вдруг показалось, будто кровать под ней ходит ходуном. Элспет почувствовала тошноту. Хотя утро выдалось прохладное, лоб её покрылся испариной.

Усилием воли она заставила себя снова принять сидячее положение, потом вскочила и бегом бросилась в тесную ванную, даже не позаботившись сунуть ноги в тапочки. Вскоре Элспет немного полегчало, она вернулась в спальню, присела на краешек кровати и, вытерев лицо полотенцем, вяло подумала, что, пожалуй, неплохо бы поваляться ещё с полчасика. И тут, словно в ответ на её мысли, послышался громовой стук в дверь, сопровождаемый криками маленьких Анджелины и Джонни:

— Элспет! Элспет! Одень нас! Мы хотим гулять!

— Минутку, Энджи! — откликнулась молодая женщина. — Ступайте обратно наверх и поиграйте, только тихо. Не будите маму и папу.

К счастью, на этот раз дети послушались, и Элспет, облегченно вздохнув, накинула халат. Затем надела тапочки, встала, заварила себе чашку чаю и поджарила ломтик хлеба. После еды самочувствие заметно улучшилось.

Она уже давно испытывала эти странные ощущения, но в последнее время они вдруг усилились. Элспет тошнило второй день кряду. Вчера утром она решила, что всему виной равиоли, поданные миссис Серафино на ужин. Вполне возможно, что она просто объелась. Поэтому весь вчерашний день Элспет питалась очень умеренно, но и сегодня тошнота не прошла. Может, надо было подкрепиться поосновательнее?