— И все-таки зрелище не очень пристойное.

— Как бы там ни было, осталось всего две недели, — ответил Вассерман. — В летние месяцы он не будет работать по воскресеньям. Председатель помолчал и взглянул на часы, висевшие на задней стене. Кстати, возникает ещё один вопрос, и я прошу минуту на его изложение. Мы успеем провести всего два собрания, потом — летние каникулы. Тем не менее, я считаю, что следует рассмотреть наш контракт с раввином.

— А что с этим контрактом, Яков? Он же действует до Великих праздников, разве нет?

— Да, правильно. Как и контракт любого другого раввина, чтобы в храмах всегда были люди, которые могут провести праздничные богослужения. Вот почему принято рассматривать новые контракты в июне. Если конгрегация решает сменить раввина, у совета есть время на поиски нового. Если же уйти хочет сам раввин, у него появляется возможность без спешки присмотреть себе другой храм. Думаю, мы правильно сделаем, если сейчас же проголосуем за продление контракта с нашим раввином ещё на год и письменно известим его об этом.

— А зачем? Он что, подыскивает другое место? Или говорил вам о таком намерении?

Вассерман покачал головой.

— Нет, об этом он не говорил. Просто я считаю, что следовало бы послать ему письмо, прежде чем у нас зайдет речь на эту тему.

— Минутку, Яков, откуда нам знать, что раввин захочет остаться? Разве он не должен первым прислать нам письмо?

— По-моему, ему здесь нравится, и он охотно задержится у нас, ответил Вассерман. — Что до письма, то его обычно посылает наниматель. Разумеется, придется повысить раввину жалование. Думаю, пятисот долларов в знак признания заслуг вполне достаточно.