— Понятно, — ответил Смолл и кивком разрешил истцу продолжать.

— Есть у нас компания. По интересам. Ходим вместе в театры, путешествуем на машинах, все такое. Сперва был клуб садоводов, который основали несколько близких по духу супружеских пар, живших по соседству. Но потом несколько семей переехали в другие места. Тем не менее, мы продолжаем собираться раз в месяц. Короче, отправились кататься на лыжах в Белнэп, что в Нью-Гэмпшире. Альберты ехали с Райхами в их седане, а мы посадили в наш «форд» Сару. Сару Вайнбаум. Она вдова. Вайнбаумы были в нашей компании, и после смерти мужа Сары мы стараемся повсюду брать её с собой.

Выехали мы в пятницу, вскоре после полудня. Весь путь занял часа три, и мы успели покататься на лыжах до наступления темноты, в субботу утром опять пошли, только Эйб остался дома, потому что простыл и мучился кашлем, да ещё чихал. А в субботу вечером Саре позвонили дети — у неё двое сыновей, семнадцати и пятнадцати лет — и сказали, что попали в аврию. Они уверяли мать, что все в порядке, и это была правда. Бобби получил царапину, а старшему, Майрону, наложили пару швов. Но Сара ужасно расстроилась и захотела вернуться домой. Не могу пенять ей за это. А поскольку она приехала с нами, я предложил ей взять нашу машину. Но было уже поздно, и стоял туман, поэтому Майра запретила Саре ехать одной, и тогда присутствующий здесь Эйб вызвался её отвезти.

— Вы согласны со всем, что говорилось до сих пор, мистер Райх? спросил раввин Смолл.

— Да, именно так и было дело.

— Хорошо. Продолжайте, мистер Шварц.

— В воскресенье вечером, когда мы вернулись домой, машины в гараже не оказалось. Это меня не встревожило, поскольку, ясное дело, Эйб не должен был оставлять её там и тащиться к себе домой пешком. Наутро я поехал на работу в «бьюике», а жена позвонила Эйбу, чтобы договориться о возвращении её машины. И он сказал ей…