"Шинель" Гоголя уложилась в рассказ, ну, если будете настаивать, то в повесть: мало действующих лиц, спокойное действие. Коротким романом, как иногда пишут, не является. Кстати, не из гоголевской "Шинели", представляется, вышла русская литература. Из нее вышел Достоевский, которому хотелось это, как говорил князь Вяземский по другому поводу, "генерализировать". Повторение мысли "Все мы вышли из..." делает честь Гоголю, но обедняет русскую литературу, корни которой питались, помимо "Шинели", множеством источников как западных, так и российских. Не случайно партийный наместник в советском кино брежневского времени Шауро эффектно заявил: "Мы вышли не из "Шинели" Гоголя, а из бурки Чапаева". Применительно к официальной литературе советского времени это так и было, что еще раз подтверждает, что у литературы было много корней, крепких и гнилых.
Толстой не работал в короткой романной форме, хотя размеры его рассказов больше коротких романов. Замятин писал: "В романах Толстого бомба, упавши, прежде чем взорваться, всегда долго крутится на месте, и перед героем, как во сне, проходят не секунды, а месяцы, годы, жизнь". Я против бомб, но уж если дано такое сравнение, в микроромане бомба долго не может крутиться, время в тексте спрессовано. Лесков создает особый жанр "русской новеллы" -- близкой короткому роману ("Левша", "Леди Макбет" и др.). Тургенева считают, и справедливо, утвердителем русского рассказа. Но он же под влиянием французской новеллы создал великолепный микророман "Клара Милич", не назвав жанр, но соблюдя все его каноны.