Что и говорить, Бадди выглядел на миллион долларов со своими темными глазищами и ослепительно белыми зубами. Он мог очаровать вас в одну секунду - и навсегда. Все девчонки Полустанка влюблялись в него если не на всю жизнь, то хотя бы на время.

Говорят, шестнадцатый день рождения запоминается на всю жизнь, и это правда. Я до сих пор помню розово-белый торт с каруселью на верхушке и бледно-зеленый пунш, - мама подавала его в огромных стеклянных чашах. А по всему саду развесили бумажные фонарики. Но больше всего мне запомнилось, как Бадди Тредгуд втихаря поцеловал меня за беседкой, увитой виноградом. Представляете, взял и поцеловал! Но, увы, я была у него не единственной...

Иджи день и ночь таскала для Бадди любовные записки - то туда, то обратно, за что получила прозвище Купидон. У неё были светлые, короткие, вьющиеся волосы, синие глаза и веснушки - вылитая мама. В девичестве маму звали Алиса Ли Клауд3, и она всегда смеялась:

- До замужества я была облаком.

Мама была ужасно симпатичной. Почти всем детям достались её голубые глаза, за исключением разве что Бадди и бедняжки Эсси Ру, у которой один глаз получился голубой, а другой - карий. Мама говорила, что именно поэтому у неё такие замечательные способности к музыке. Она во всем видела только хорошее.

Однажды Иджи и Бадди сперли у старика Сокуэлла четыре здоровенных арбуза и припрятали в зарослях ежевики. А на следующее утро, милочка, прежде чем они успели забрать свою добычу, мама нашла её и страшно удивилась: батюшки, за одну ночь такие арбузищи вымахали! Клео говорил, что с тех пор мама каждый год огорчалась, почему они больше не растут. Никто так и не решился сказать ей, что арбузы были краденые.

Мама была баптисткой, а папа - методистом. Он говорил: мне отвратительна мысль, что меня могут утопить4. Поэтому каждое воскресенье папа поворачивал налево к Первой методистской церкви, а остальные направо, к баптистам. Иногда Бадди ходил с папой, но потом перестал, сказал, что баптистские девушки красивее.