— Василий Иванович! — Гвоздева подалась грудью вперед, в глазах ее, искусно подсиненных, выразительных, жила мольба. — Выручите! Цистерны нам позарез нужны. Неужели нельзя их как-то...

— Кому-нибудь я бы не стал объяснять, — Желнин снисходительно смотрел на посетительницу, — а вам скажу: ночью на отделении был затяжной, серьезный сбой. Поезда четного направления практически стояли, и...

— Но что-то надо делать, Василий Иванович! — в отчаянии воскликнула Капитолина Николаевна. — Сегодня двадцать девятое число, и все наши планы — месячный, квартальный...

— Да, двадцать девятое, — механически повторил Желнин и вдруг вспомнил что-то, словно бы спохватился. «Двадцать девятое?! Надо же!» Он улыбнулся каким-то своим мыслям, покачал головой. Потянулся снова к клавише.

— Степняк!.. Ты вот что. Надо бы попробовать с цистернами... Да я все понимаю не хуже тебя... А план по наливу кто за нас с тобою будет выполнять?.. То-то и оно. Короче, давай попытаемся продвинуть... Олег Михайлович, я же говорю: постарайтесь.

— Не знаю, как и благодарить вас! — Гвоздева порывисто встала, лихорадочно соображая, каким же образом ответить добром за добро и заодно закрепить так удачно начавшееся такое нужное ей знакомство.

— Не надо меня благодарить, — поднял ладонь Желнин. — Пока что я ничего для вас не сделал.

Зазвонил один из телефонов, и он быстро поднял трубку, всем своим видом показывая, что все, мол, уважаемая, не могу больше уделить вам ни минуты, до свидания.

Капитолина Николаевна приложила руки к груди, прикрыла с легким поклоном глаза — спасибо. Пошла к двери, размышляя о том, что этот разговор у Желнина — еще полдела. Гарантий-то никаких... Звонок Степняку мог оказаться формальным, ничего не сдвинуть. Надо бы сейчас зайти к Степняку, в распорядительный отдел, потолковать с ним. Ковать железо, пока горячо!..