— Словно вымерло все! — сказал капитан и снова поднял бинокль.

Горы придвинулись, и он увидел, как над ними серым чубом клубится туча: быть может, шла гроза.

Сзади завыла сирена. Вой нарастал, взвивался над полями, снова прижимался к земле и снова взмывал вверх, точно пытался, изгибаясь, пробить себе путь сквозь этот зной.

Люди в дрезине обернулись. По шоссе с включенной сиреной мчалась пожарная машина. Пожарники стояли, прильнув к цистерне, их блестящие медные каски покачивались. Машина пронеслась мимо дрезины, оглушив людей своей сиреной, и они увидели, как хлопают на ветру куртки пожарников.

— Пожар в такую жару — страшное дело! — сказал капитан.

— Страшная жарища! — отозвались сзади.

Офицеры сняли уже и майки и работали по пояс голые, но прохладней от этого не становилось.

Капитан стал рассказывать, как в прошлом году во время осенних маневров из-за непогашенной спички вспыхнул пожар, и вся армия и население полночи боролись с огнем; вот что может наделать одна спичка!

— Вполне вероятно, что поезд стоит в поле, — сказал дежурный. — От искр иногда возникает пожар. Глядите, какая пшеница пересохшая. Если пожар, поезд останавливается, и пассажиры бегут тушить.

— Это возможно, — обернулся к нему капитан. — Вот и пожарная команда проехала. Да, да, наверно, они тушат пожар.

Офицеры сильнее налегли на рычаги, и раскаленное поле с пшеницей и дубовыми рощицами быстрее побежало вдоль полотна.

Рельсы входили в густую тень канадских тополей.

— Там река, — сказал дежурный.

Полотно выгнулось, подыскивая место, где удобней было пересечь реку. Вот и мост, высоко поднявший свои металлические ребра, заброшенное, заросшее травой караульное помещение и возле него маленькая пристройка, сколоченная еще во время второй мировой войны, когда мосты охранялись военными.