Женский голос:

– Я вас слушаю.

– Валерия Николаевича будьте любезны…

Женский голос спрашивает:

– Это ты, Мишка?

– Да, а Валерия Николаевича?..

Далее я не буду писать: «женский голос спрашивает, отвечает, говорит». Муторная, ничего не дающая информация. Один раз женский голос говорит. Второй раз женский голос говорит. И так далее, пока разговор не кончится. Совсем это не нужно. Мы же с вами в данный момент живем в жестких условиях литературной условности. Поэтому включаем воображение и делаем вид, что разговор идет по громкой связи. Те, у кого воображения нет, закрывают книгу и идут разогревать готовое блюдо – люля-кебаб с рисом. И это с моей стороны еще благородно. Другой на моем месте выколол бы им глаза, чтобы никогда не марали своим взглядом великую русскую литературу.

– Мишка, ты что, забыл?

Какой-то тут подвох… Что я забыл, я знаю: кто такой Валерий Николаевич. Что я помню: то, что две минуты назад я дал себе слово заняться… пока не уверен чем… по указанию перста судьбы…

– Простите, с кем имею честь?

Это такой речевой оборот. Интеллигента, претендующего на аристократизм. Смысл оборота темен.

– Мишка, это Лера! Ты что, не помнишь, что ли?..

– Я?!. Не помню?!. Да за кого ты меня принимаешь?! Конечно же Лера!

Кто такая? Почему Валерий Николаевич понятно. Валентин Сергеевич – Валюша, Орфей Никодимыч – Эвридика, Валерий Николаевич – Лера. Нормальная конспирация. Во избежание кто такая. Так все-таки кто такая?

– Все никак не мог собраться тебе позвонить.