Идет женская велогонка. Все едут очень быстро. Ритмично елозят женские задницы. Только одна елозит как-то медленно. Потом начинает елозить все быстрее. Постепенно обходит соперниц. Елозит со страшной силой. Кричит. На последнем вскрике обходит всех и первой пересекает финишную черту. И падает. А мы видим седло велосипеда. Его передок загнут вверх в виде ХуЯ.

Я очень гордился этим сценарием. Это был первый случай, когда советский сценарист мультипликации вышел на международный рынок.

Так что, сами понимаете, звонить Лерику как-то… А потом тоже как-то… Так вот оно и как-то… Не так. Да уж теперь-то чего…

– Да, Михаил Федорович, – задумчиво сказал Герасим, – с велосипедным седлом – это тонко. Вот насчет юмористической насыщенности трюка с носовым платком я как-то не уверен. Большие проблемы со вкусом.

А канарейка Джим развел крыльями и несколько виновато улыбнулся.

Ну нет пророка в своей квартире.

Четвертый звонок

Так, хватит выбирать. Просто закрываем глаза (не подглядывай, сука) и открываем записную книжку наугад. Нет, один глаз все-таки надо приоткрыть, а то все страницы разлетятся от ветхости. Но очки снять. Чтобы все-таки… А то раз было… Вот так глаза закрыл, набрал, и пожалуйста – зубной врач Антонина Георгиевна. И все. Никакой любви. Какая любовь может быть к человеку, который тебе кисту вскрывал над четвертым верхним. Нет, когда я в кресло садился и случайно на коленку глянул… С такой коленкой никакая киста… Какая, на фиг, киста… А когда она скальпелем кисту… Какая, на фиг, коленка.

Стоп. Но сейчас-то у меня кисты нет. А коленка наверняка сохранилась. Куда ей деться? Такой коленке. Коллекционной. Такие коленки на рынке бешеных денег стоят. Такой студень из них получается. Я помню. На Новый семьдесят шестой год варил… Какой на хер Новый год… Это телефон в «Кулинарию».