– В этом нет необходимости, гражданин. Я сделала не более, чем должна сделать любая женщина, оставшаяся женщиной посреди всего этого. Вы обратились ко мне как к девушке, гражданин, но я замужем.

– Извините, мадам.

Незнакомец поднялся. Теперь он уже был вполне в состоянии не сидеть, когда она стоит.

– Однако не называйте меня и так, – снова поправила она его.

– Еще раз простите, гражданка, – сказал он. – Я подумал, что, поскольку вы предоставили мне убежище…

– То я могу быть не республиканкой. Вы ошиблись. Я жена солдата Франции.

Он учтиво поклонился. Ей это не понравилось, а еще ей показалось, что этот человек неискренен.

– Вашему мужу, гражданка, можно позавидовать, и его следует поздравить.

Не отвечая, она зажгла свечи, потом подошла к очагу и занялась горшком.

– Они еще не ушли, гражданка, – произнес он, и эта фраза прозвучала скорее как вопрос, нежели как утверждение.

– Уйдут, – ответила она. – Вам нечего больше бояться. – Затем переменила тему – Я дала вам салфетку с кое-какими вещами.

– Она здесь, на столе, гражданка.

Она обернулась, посмотрела на стол, а потом перевела взгляд на беглеца. Некоторое время они стояли лицом к лицу при желтом мерцании свечей, в полном молчании глядя друг на друга широко раскрытыми глазами.

– Вы! – наконец воскликнула она.

– Анжель! – одновременно вскрикнул он.

Они снова застыли в оцепенении, разглядывая друг друга. Теперь она поняла, что показалось ей таким странно знакомым в его флегматичной манере говорить. Колесо времени повернулось вспять. Он почти не изменился за десять лет, прошедшие с тех пор, как двадцатилетним юношей ухаживал за семнадцатилетней Анжель. Глядя на него, она возвращалась памятью в Бовалуар в Нор shy;мандии, где шевалье