Вот ведь как: желаем мы для себя жизни полной и свободной, и притом ревниво смотрим по сторонам, как смотрит ребенок, не жует ли кто конфеты вкуснее, чем у него во рту, не пускает ли кто змея ярче, наряднее и выше, чем у него. И когда видим, как свежие чувства и новые идеи бурлят в душах и телах других людей, и чувствуем, как этот поток обходит нас далекой стороной, какими несчастными и подавленными, какими отринутыми от жизни чувствуем мы себя в своем уютном и покойном уголке, где щебечет канарейка и котенок разнеженно урчит, лежа на диванном пуфике. И страшно броситься в огонь и сгореть, и невыносимо горестно отказаться от волшебной и опасной пляски у огня. Выходит, что счастье невозможно в принципе! Так зачем же мы так упорно его желаем, вопреки разуму, вопреки логике? Почему не желаем себе вместо вечного счастья вечного покоя, а желаем его своим лютым недругам? Кто же враг нашему счастью?

Я всегда считал, что главный враг моего, да и не только моего счастья это советская власть и фальсификация всей страны. Даже, как ни странно, в известное время я чувствовал себя психологически намного легче, потому что мне, как и многим другим, казалось по наивности, что счастье рядом, что оно легко достижимо, и рецепт очень прост - достаточно лишь потравить в стране коммунистов, как мух, а потом подмести пол и проветрить помещение, и все будет окей. Как-то не вспоминалось при этом ни мне, ни другим, что сами коммунисты уже потравили как мух полстраны, но другая половина от этого лучше жить не стала. А потом Россия закачалась и забулькала на волнах перестройки, вместо мух налетели пираньи, наступила новая эпоха, и стало очевидно, что счастье и не думает вливаться в наши сердца. Впрочем, в любой пивной любой ханыга знает, что требовать долива дозволительно только после отстоя пены, а она в России отстоится еще весьма не скоро. На все требуется время.