«Ежели у вас будет нужда испросить у меня что-либо для узника, уже двадцать лет находящегося под вашей охраной, прошу вас прибегать к тем же предосторожностям, какими вы пользуетесь, когда пишете г-ну де Лувуа».

Граф де Вермандуа, умерший по официальным сообщениям в 1683 г., никак не мог к 1691 г. пробыть в заключении двадцать лет.

Спустя шесть лет после того, как к человеку в маске было привлечено внимание рассказчиков, Вольтер под псевдонимом Франшвиль выпустил «Век Людовика XIV». И тотчас же в этом давно ожидаемом произведении обнаружились несколько подробностей о таинственном узнике, возбуждавшем столько толков.

Вольтер наконец осмелился заговорить об этом узнике более ясно, чем все до него, и ввести в повествование «событие, на которое историки прежде не обращали внимания». Он называет дату, когда началось заточение: через несколько месяцев после смерти кардинала Мазарини (1661 г.); дает портрет неизвестного, который, по его словам, был «выше среднего роста, молод, с красивым и благородным лицом, смугл, интересовался единственно своим голосом, никогда не жаловался на свое положение и не делал намеков на то, кем он был». Вольтер не преминул описать маску, «в нижней части которой имелись стальные пружины, позволявшие узнику есть, не снимая ее». Наконец он назвал дату смерти этого человека, похороненного в 1704 г. ночью в приходе Сен-Поль».

Рассказ Вольтера воспроизводил основные обстоятельства «Персидских записок», за исключением эпизода, относящегося к заключению Джафара. На узнике, когда его везли на о-в Сент-Маргерит, а потом перевозили в Бастилию под охраной Сен-Марса, особо доверенного офицера, была надета маска и имелся приказ убить его, если он откроет лицо. Маркиз де Лувуа, приехавший на остров повидаться с узником, разговаривал с ним стоя, с уважением, граничащим с почтительностью. В 1690 г. узник был переведен в Бастилию, и там ему были созданы наилучшие условия, какие только были возможны в тюремном замке; ему ни в чем не отказывали, а любил он более всего тонкое белье и кружева, играл на гитаре; ему доставляли наилучшие яства, и комендант весьма редко садился в его присутствии.