Девчонка испуганно глядела на него большими синими глазами.

— Что, оробела? Отдохни немножко, а то, я вижу, вы с матерью замаялись.

— И то, — закашлявшись, согласилась женщина.

Бадья за бадьей поднималась наверх. Жена рудокопа не раз пыталась сменить у ворота нежданного помощника, но тот продолжал работать.

Наконец рудокоп, видимо, устал.

— Анна! — глухо послышалось из дудки. — Отдохните, пока я покурю.

Бросив ворот, Васька присел рядом с девчонкой на траву.

— Ну, не думал, что на дудках работать буду, — весело улыбнулся он. — Глядь, пришлось.

— А ты, парень, отколь?

— С завода. Пришел посмотреть, как вы руду копаете.

— Барин прислал?! — Женщина испуганно приподнялась.

— Какой тебе барин! Сам пришел. Полюбопытствовать. Не видел допреж.

— А чего смотреть-то? Ковыряемся, словно кроты.

Спохватившись, она достала из берестяного кошеля тряпицу с завернутым в нее куском хлеба.

— На, поешь, а то устал, поди, у ворота-то!

— Нет, спасибо, не хочу. Ты лучше дочке дай.

Девочка исподлобья глянула на него.

— Дикая она у тебя. Как ее звать-то?

— Наташей. Не привыкла еще к здешнему народу, вот и боится.

— Вы что, дальние?

— Верст сорок, а может, и боле. Теперь тут неподалеку живем, на пустоши.

— Кличут как?

— Котровские. А тебе на что?

— Так просто.

Рощин помолчал. Синеглазая девчонка, сидя рядом с матерью, временами исподлобья взглядывала на него. Улучив момент, Василий смешливо подмигнул ей. Та, закрыв лицо рукавом, спряталась за спину матери.

— Чего ты, дуреха, — ласково обратилась к дочери Анна. И, обернувшись к Василию, молвила: — Глупенькая она еще у меня. Иные в ее пору невеститься уже начинают, а она все дите несмышленое.

— Не торопись, тетка Анна, вырастет еще.