Посля него купцы, наши, муромские, Железняков да братья Мяздриковы, на Сноведи заводишко возвели, тоже чугун плавить начали. Ин и им не повезло: разбойные людишки тот завод разграбили и пожгли.

Ну, а Баташевы похитрей оказались. Завод построили и сразу охрану оружную выставили. Рунты та охрана называется. У немцев название переняли. Их, Баташевых, так запросто не возьмешь, за мягкое место не укусишь. Теперь, говоришь, сюда, к Мурому, налаживаются? Они достигнут!

Узнав от Гордея многое из того, что его интересовало, Сорока заторопился домой. Выходило вроде бы так, что Баташевым можно довериться.

Рассказанное приказчиком было правильным. Не знал Гордей только того, что остатки завода на Сноведи купил тульский купец Мосолов, и, будь он поувертливее, быть бы ему хозяином в здешних местах. Подвела купца собственная жадность: не захотел дать царским чиновникам сколько следовало. А когда спохватился, стало уже поздно. Берг-коллегия, ведавшая горными делами со времен Петра, выдала разрешение искать, добывать и плавить руду в окрестностях Оки братьям Баташевым.

Близость к центральным городам России давала себя знать. От Касимова до Москвы иль Петербурга не то, что от Урала. И хотя чугун и железо, поставлявшиеся Баташевыми, были похуже уральских, казна охотно брала их.

Через четыре года Баташевы соорудили на речушке Гусь около Касимова новый завод, больше первого. Вскоре посыпались заказы для войска. На Гусевском заводе день и ночь катали железо, ковали шпили и рымбоуты, лили пушки и ядра — готовили снаряжение для флота. За два года казне было поставлено около двухсот орудий разного калибра. Испытание их дало хорошие результаты, и Баташевы стали входить в известность, как знающие заводское дело люди. В Питере все более склонялись к тому, чтобы дать им новый, еще более крупный заказ.