Я испытывала неловкость и потому прервала его.

– Исправить причинённое зло, мистер Фенвик? И как он собирается это сделать? Пришлёт ещё один официальный документ с печатью, в котором будет сказано, что у него здесь законная жена и законный сын? Он прислал вас сюда с таким документом, мистер Фенвик? – в голосе моём прорвался гнев.

– Он послал за вами, мисс Харрач, получив письмо вашей бабушки. Он стар и болен и хочет увидеть вас…

Он замолчал, как будто ожидал, что я тут же соглашусь. Но меня поразило упоминание о письме бабушки. Зачем она это сделала? Зачем унизила себя (так мне тогда показалось), написав человеку, так жестоко обошедшемуся с ней? Это не в её характере, я не могла в это поверить. Я молчала, и он продолжил.

– Я знаю, что положение вашей бабушки в этой стране было трудным…

– Как вы проницательны, мистер Фенвик! – вспыхнула я. А он, человек, явно привыкший командовать, теперь растерялся, потому что не мог распоряжаться ситуацией.

– Моя бабушка, сэр, была опорочена. Законный муж бросил её, объявив любовницей, её сын оказался человеком без имени. Вот положение, в какое ваш курфюрст поставил людей, которыми должен был бы гордиться. Отец бабушки вынужден был защищать её доброе имя на дуэли и в результате умер калекой. Таково наше положение, и таким оно было в течение почти пятидесяти лет. Как он смеет теперь посылать за мной? И какова ваша роль в этом деле?

Он с явным усилием сдержался. Я заметила, как дёрнулся у него угол рта, как напряглись губы, прежде чем он ответил.

– Я полковник гвардии курфюрста, его доверенный посыльный. Это ответ на ваш последний вопрос. Он доверил мне переписку с вашей бабушкой. Ситуация такова, что он может доверять лишь немногим. Меня он выбрал, возможно, потому, что моя семья происходит из этой страны, и он считал, что тем самым облегчит моё задание. В вашем положении невозможно правильно понять требования долга, – он словно читал мне лекцию. – Курфюрст несёт долг перед династией, перед народом…