Старик посасывал LM, временами доставал указательным пальцем солёные палочки из целлофанового пакетика, хрустел ими, поправлял очки и приступал к игре. Видно было, что проигрывает, его противник был из вновь поступивших на работу. Позади была пустая полка с раздвижными стёклами, и раньше, когда молодой человек сидел и ждал цензоров, он разглядывал маленький коричневый рисунок, засунутый между стёкол. Теперь тоже пришлось ждать и смотреть на него... опять коричневый тон... то ли один из видов огромной мыши, то ли изображение барана кто-то вырезал из журнала. В конце игры старик поднял голову, противник фамильярно пошутил с ним о чём-то, молодой человек подловил мгновение, ещё ближе подошёл к полке, чтобы приступить к беседе, слегка наклонившись над плечом старика, посмотрел на рисунок: лист какого-то цветка, кажется, хризантемы. Старик тоже обернулся, посмотрел, потом они поговорили о поэзии, оказывается, цензор ещё и испанский отлично знал...
III
...Шёл снег, ворот чёрного пальто старика был поднят до самой шляпы: это его молодило, поэтому он часто поправлял ворот. Молодой человек поднимался вслед ему по полутёмным ступенькам сталинки. Старик читал его статью. При первом чтении ничего не понял... решётка, снег, хитрость, шахматы какие-то... вечер уже, понёс домой: может, правительство задевает. Таких статей становилось всё больше, эссе какие-то, размышления. Вырезал, взял с собой, чтобы ещё раз прочесть, может допустит, запретишь - шум поднимают.