— Думаешь, нет? — спросил юноша. Слокум кивнул.

— Наверняка. Мы бы его сразу заметили в куче бумажников, сваленных на сиденье. Подозреваю, что Сирлз заметил их еще из окна, скинул пояс со своего толстого пуза и запрятал под сиденьем или где-нибудь еще. Нам придется поискать его, не привлекая к себе внимания.

— У нас уйма времени, — отозвался И. В. — Мы сможем еще разобрать весь этот поезд до последнего винтика.

— Вот именно этого нам делать не следует! — резко прервал его Слокум.

— У меня есть мысль, — сказал юноша. — Почему бы нам не убедить их, что кто-то из нас что-нибудь потерял— ну, там, кольцо или брелок от часов. Мы могли бы все вчетвером притвориться, что заняты поисками.

Слокум недоверчиво посмотрел на парнишку.

— Вэйд, какого черта ты собираешься всю жизнь сажать свеклу?

— А что?

— Сынок, с твоими мозгами ты мог бы еще учителей учить. Клянусь, давно не слыхивал ничего подобного.

— Итак, решено. — С этими словами Ханикатт отвязал свою флягу, вытащил пробку и перевернул ее вверх дном. Одинокая капля виски упала на пол. — Связываемся с этими ворами и головорезами.

— Пока не найдем денег, — подтвердил Слокум.

— Джон, сколько, ты думаешь, зашито у него в поясе? — спросил И. В.

— Тысяч пятнадцать или двадцать. А возможно, и вдвое больше. Всем четверым хватит.

— Думаешь, нам вернут оружие? — спросил И. В.

— Пока наверняка нет, — ответил Слокум. — Так что нас четверо безоружных против тридцати вооруженных бандитов. И это так же точно, как то, что из трех карт можно составить стрит.

— Карты во многом сходны с оружием, — ораторским тоном сообщил И. В., изливая свою житейскую мудрость. — Не результат решает судьбу человека, а сама игра.

Слокум повернулся к Ханикатту.

— Мистер…

— А?

— Ты не мог бы засунуть свою флягу ему в глотку?